Город в пустыне. Рядом с чумными блохами

День занят учетами и расчетами.

Нужно подбить наши силы и средства.

На одну колонию экипаж одной машины тратит около десяти минут. За час пропыливает пять-шесть колоний. При здешней численности их – в среднем по одной на один гектар – за восьмичасовой рабочий день можно обработать до пятидесяти га. В три машины – сто пятьдесят га. На выполнение плана в десять тысяч га придется затратить около двух месяцев. Уйдет до десяти тонн дуста. С собой сейчас у отряда три тонны. Остальные будем досылать железной дорогой в Торткудукскую санстанцию. Ну, в общем, дело трудное, но реально выполнимое. Посмотрим еще, как дела пойдут, а то можно будет какие из намеченных участков обработать и осенью.

Попробуем «увеличить производительность труда». Часть времени уходит на поиски колонии и ее центра, куда вводится шланг. Пока она обрабатывается, нужно посылать одного из ребят отыскивать следующую и пусть стоит в центре. Тогда еще с пяток гектаров прибавится в актив бригады.

Отметим обработанные колонии на плане. Чтобы периодически осматривать их, не появились ли блохи новых выплодов. Гугковскими типографскими картами не пользуемся. Даже их «трехкилометровки» секретны, а нам нужны «стометровки», а лучше «пятидесятиметровки». Они уж вовсе сверхсекретны, хотя для этой местности на них кроме песка да такырчиков ничего другого не нарисовано.

Наш способ назвать «картированием» - большая смелость. Делаем угловой тур: на куст саксаула наваливаем саксаульный сухостой. Сверху привязываем красную тряпку, заметную издали. На кустик у колонии вешаем бирочку с номерочком, на планшете ставим кружок с тем же номером. Сажёнкой отмеряем расстояние до следующего «объекта» и так далее. Для шпионов полная непонятка, а для другой учетной группы – вроде пиратской карты.

Насрулло об этих наших «документах» не ведает. Можно их не маратать Грифовой какашкой.

Эта «зона отдыха» маленькая. За сегодня обработали около ста га, квадратный километр. Вполне достаточно. Нужно переезжать на другой участок. В сторону нашей стоянки. Так полосой до Торткудука. Туда весной обязательно полезут горожане за цветами, за грибами, за свежим воздухом. А эффект от дуста сохранится на несколько лет.

Потом Иваныч пойдет дустировать другие важные участки: окрестности железнодорожных разъездов, стоянок чабанов, вахтовых поселков. Они нам известны, долго искать не придется. Там площади пошире: до трехсот-пятисот, а то и до тысячи гектаров.

Прошлой осенью и в этом апреле Иваныч уже задустировал десять тысяч. Да разве угадаешь, какое именно место нужнее? А может и там кто-нибудь заразился бы.

Идем с Иванычем на север от озера. Он посчитает число колоний, я посмотрю наличие в них блох.

Оружие сборщика эктопаразитов – лента и аспиратор.

Лента это фланелевая кишка диаметром до четырех сантиметров, длиной около метра, туго набитая ветошью или ватой.

Аспиратор – тоже последний всплеск противочумной мысли. Широкая пробирка или флакончик. В пробке две дырочки. В одну вставлена медная или стеклянная трубочка, изогнутая буквой «г», в другую резиновый шланг с грушей от парикмахерского пульверизатора. Только клапан его переставлен наоборот, чтобы груша не выдувала, а всасывала.

Довольно удобный приборчик. Берется вместе с грушей в руку. Грушу прижали – часть воздуха из пробирки вышла. Поднесли кончик трубочки к блохе, отпустили грушу - раз! Блоха в пробирке. Раньше блох пинцетом собирали, муторно, да и раздавить какую можно.

Ленту вставляю в нору, слегка шебуршу ей, чтобы привлечь недогадливых блох. Вытаскиваю постепенно, вращая ее по оси. Вон одна блошонка зацепилась-таки за фланеливые ворсинки. Аспиратором ее – в пробирку. Дальше блох побольше, только успевай собирать. На то и пословица: при ловле блох быстрота нужна. Не то соскочат с ленты и на тебя. Бывает и такое. Да комбинезон и сапоги для них – непробиваемая броня.

Иваныч, знай, чиркает по песку циркулищем-сажёнкой. Ушагал уже далеко, не видать.

Настоящий «полевик». Чтобы получить законное звание зоолога, закончил заочно биологический факультет областного Пединститута. Контрольные и курсовые мы ему всей Станцией писали. А на экзаменах недостаток эрудиции компенсировал громовым голосом и четкостью ответа. О чем говорил, не всегда было понятно, но зато очень убедительно.

Ему на всякие теории наплевать. В яростные ученые споры никогда не вмешивается. Зато его группы – самые добычливые и бесконфликтные. И ребята его любят: свой! На таких противочумная служба держится.

Иваныч - авторитет в вопросах борьбы с грызунами и блохами. Все до тонкости учтет и рассчитает, от объемов отравы до ложек и вилок. С ностальгией вспоминает годы «оздоровления природных очагов чумы».

В конце сороковых вынесли Судьбоносное Решение: ликвидировать в СССР эти пресловутые «очаги». Извести под корень. Дескать, мы Гитлера победили, так неужто же каких-то там мышей не в состоянии уничтожить! Советская Медицина, Самая Передовая в мире, вооруженная Самой Передовой в мире Советской Наукой и Техникой, способна наконец-таки избавить Советский Народ от этого особо опасного наследия проклятого прошлого!

Механизм существования чумы в природе был изучен нашими учеными досконально: это так называемая «эпизоотическая триада». Возбудитель вызывает у восприимчивых видов грызунов сепсис, зараженную кровь пьют блохи, обитающие в их норах, и передают другим восприимчивым к чуме зверькам. Возникает бесконечная «эпизоотическая цепочка»: грызун – блоха – грызун – блоха – грызун –блоха – грызун и так далее до скончания веков. Именно в этом роковая уязвимость природного очага. Просто нужно разорвать цепь, покончить с одним из ее звеньев. Конечно же - с грызунами, численность которых легко подсчитать до начала истребления и после него.

Крупнейшие в мире по своим масштабам работы начались в Ростовсой области, родине Иваныча.

Набравшись опыта, в пятидесятых – шестидесятых их проводили в степных сусликовых очагах Прикаспия, Волго-Уральского междуречья, Забайкалья. В семидесятых - в пустынных песчаночьих очагах Приаралья и горных сурочьих очагах Средней Азии.

Бригады истребителей ходили цепями в атаки на грызуньи норы, закидывая их смертоносной приманкой. Раскидывали ее на все четыре стороны с автомашин. К делу подключили «малую авиацию» - работяг АН-2, для чего придумали специальные рассеиватели. За это получали Сталинские премии.

Грызуний геноцид планомерно вели по всей площади очагов в течение ряда лет. В общей сложности к концу шестидесятых приманками было засыпано около двадцати пяти миллионов гектаров, более десяти процентов всей очаговой территории СССР. Еще и с учетом того, что многие очаги обрабатывали от трех до шести раз. На таких землях несчастные грызуны вымерли почти полностью. С этим прекратились и чумные эпизоотии.

Работники Отделов борьбы Противочумных институтов, зоологи Противочумных станций и отделений наконец-то смогли умыть запачканные фосфидом цинка натруженные руки. Стали ждать – чего получится.

Однако, кладбищенский покой на отравленных участках длился недолго. Через пару- другую лет, невесть откуда, вымерший народец появился вновь. Видать, проглядели отдельные норки за отдельными кустиками и холмиками-балочками. Или среди грызунов были отдельные умники, не польстившиеся на бесплатное угощенье. Кто его знает, Матушка-Природа мудра.

Пережившие напасть стали размножаться с небывалой быстротой, только держись! Ну и, конечно же, среди них снова вспыхнули эпизоотии чумы.

То там, то сям стали крепнуть голоса оппонентов.

Дескать, силы и средства ухлопаны колоссальные, а результат?

Дескать, ядовитым зерном, особенно, если оно на поверхности, травятся не только грызуны, но и птицы небесные, и зайцы, и хищники, поедающие их трупы. Овцы колхозно-совхозные тоже не в восторге от этого дармового продукта. Пора пожалеть природу!

Дескать, уничтожая грызунов, выпускаем из их нор блох, увеличиваем вероятность заражения от них человека.

Дескать, куда важнее бороться именно с блохами.

От идеи «тотальной ликвидации природной очаговости» перешли на смягченный вариант - «озоровление природных очагов», а после на более реальное «снижение эпидемической опасности путем экстренной и заблаговременной профилактики чумы». Ведется регулярное уничтожение мышей и блох в населенных пунктах, что и так всегда входило в обязанности отделов санитарно-эпидемиологических станций. Диких грызунов уничтожают вокруг поселков, создавая «защитные зоны», впервую очередь на участках, где эпизоотии возникают регулярно. Или там, где вероятнее всего можно их ожидать в ближайшее время.

Истребление блох в колониях – важный прием экстренной профилактики чумы. Сейчас мы его и апробируем. Но размеры Среднеазиатского пустынного очага достигают ста сорока миллионов га. Только на нашу часть очаговой территории приходится тридцать четыре миллиона. Эпизоотии этой весной охватили у нас более трех миллионов гектаров. Наиболее угрожаемой группой населения являются чабаны на отгонных пастбищах. Но обработать все отгоны просто нереально. Бригада Иваныча, даже еще две-три, способны пресечь угрозу заражения людей лишь на десятой доле всех пораженных чумой земель.

Мы уже пару лет разрабатываем более дешевый и быстрый способ борьбы с блохами. Идея в том, чтобы уничтожать их не во всей колонии, а только на выходе из нее. Именно тут чумные блохи опасны. Для этого ловцы наших зоогрупп, добыв грызунов и эктопаразитов для исследования, забрасывают в устья нор по столовой ложке дуста. Рассчет на то, что другие зверьки из такой колонии наберут дуст в свою шерсть и растащут его по всем внутренним ходам и камерам. Да и во входе порошка останется достаточно, чтобы не дать блохам выскакивать наружу.

Подсчитали возможную продуктивность, оказалось, что десять зоогрупп, выставляемых Станцией ежесезонно, способны продустировать норы примерно на тридцати тысячах га. А за два сезона (весна и осень) аж шестьдесят тысяч! Неплохая добавка к нашим машинным отработкам.

Однако, для официального признания законности этого приема придется потратить черт знает скольких сил и времени!

А пока основная наша надежда на сознательность населения и грамотность местных медиков. Вроде, это работает.

С Иванычем сходимся почти возле нашего лагеря. По его данным колонии на проведенном маршруте редки, значит, дела пойдут побыстрее, ведь «бьем по площадям», а не по числу песчаночьих поселений. Блох, которых я наловил, отвезу на исследование Равилю с Ильей. Еще успею сегодня к обратному поезду.

«Павел! Борщец твой готов? Скоро группа подъедить!» «Се-ей час бу-у-у- дет, - бурчит Пашка, - по-ока чай по-о-пейте».

Только присели к столу, вруг откуда-то с юго-запада подлетает АН-2. Взревел, крутанул над нами на бреющем, чуть подлетел вверх и приземлился на ближней равнинке.

«Кого еще принесло? Никого же не ждали! Пашка, заводи теплегу, посмотрим!»

Возле самолетика двое в темных штанах, темных рубахах, темных пиджаках. Сами тоже какие-то темноватые.

«Это группа товарища Лисичкина?» «Извиняйте, а вы кто такие будете?» «Оперуполномоченый Областного УВД Абдулов, оперуполномоченый Аблязин. У вас работает гражданин Хаитов Роберт Хаевич, шестьдесят третьего года рождения?»

« Да есть такой. Чего натворил-то?» «Участие в групповом изнасиловании. Мы за ним, где он?» «Они сейчас все в поле, скоро обед, вот-вот подъедуть. Пошли к нам, там подождете. Ни хрена себе, Роба-джаз!».

У обеденного стола опера остаются в машине. Минут через пять появляется наша мото-пехота.

«Алексеев, Закиров, Хаитов, ко мне, быстренько!» - орет хитрый Иваныч, чтобы не насторожить преступника. Первым подлетает наш чернокудрый змеелов с дурацким реверансом. «Лябиду-у!» Перед ним возникают менты, один спереди, другой сзади. «Гражданин Хаитов, Роберт Хаевич? Следуйте за нами». Парнишка смертельно бледнеет, на его руках щелкают наручники. Ловко! Как в кино.

Пашка отвозит группу к самолету, тот, тарахтя, улетает прямо в Солнце.

«Вот и работай с ими! Откуда узнаешь, кто такие. Приходють, паспорт кажуть, все в порядке. А апосля вона што. Ладно, хоть не убивец какой».

~1~  ~2~  ~3~  ~4~  ~5~  ~6~  ~7~  ~8~  ~9~  ~10~  ~11~  ~12~  ~13~  ~14~  ~15~  ~16~  ~17~  ~18~  ~19~  ~20~  ~21~  ~22~  ~23~  ~24~  ~25~  ~26~  ~27~  ~28~  ~29~  ~30~  ~31~  ~32~  ~33~  ~34~